Банковское обозрение: Лизинг: в поисках утраченного

Структура рынка лизинга трансформируется как в результате экономических причин, так и вследствие форс-мажорных политических событий. Наиболее устойчивыми в 2016 году должны стать сегменты, включенные в контур господдержки и связанные с экспортными производствами.

Оттепель начинается

В начале 2016 года на рынке лизинга наблюдалась положительная динамика, что обусловило улучшение деловых ожиданий участников рынка. Часть лизингодателей все еще ждет сжатия рынка темпами до 5%, но в то же время заметно выросла доля компаний, у которых отмечен быстрый прирост новых сделок, и такие компании надеются на рост рынка на 5–10%. В пользу сохранения негативной динамики на рынке говорит отсутствие крупных сегментов имущества, которые могли бы стать драйвером развития. В то же время ожидания роста сделок также обоснованы. Во-первых, начинает работать «эффект базы» — рынок сильно сократился за два года, и дальнейшее его падение становится маловероятным, так как определенный минимальный объем инвестиций в основной капитал все равно будет сохраняться. Во-вторых, объемы сделок подталкивают вверх курс валют (закупаемое импортное оборудование стоит дороже, чем раньше) и годовая инфляция. Наконец, рынок лизинга очень чувствителен к инвестициям, и он как быстро сокращается в кризис, так быстро и восстанавливается по мере приспособления субъектов экономики к новым условиям ведения бизнеса.

На фоне позитивных ожиданий роста рынка со стороны лизингодателей наблюдается оживление банковского кредитования. Опрошенные руководители крупных лизинговых компаний отмечают постепенный рост конкуренции и готовности банков кредитовать бизнес. Согласно данным Банка России, в марте 2016 года появились признаки излишней ликвидности в банковской системе — с одной стороны, банки стали больше средств размещать на счетах в Банке России, с другой стороны — погашают задолженность по ранее взятым обязательствам. Рост кредитной активности банков приводит к расширению фондирования для лизингового рынка как одного из понятных и защищенных продуктов (заемщиков).

Системные сдвиги

В структуре лизинговых сделок продолжаются системные изменения. В 2014–2016 годах рынок существенно трансформируется под влиянием коррекции ставок аренды вагонов и цен на новый подвижной состав, а также в связи с банкротствами авиаперевозчиков и туроператоров и закрытием ряда популярных туристических маршрутов. Последствия выражаются в сжатии сегментов железнодорожной и авиатехники и как следствие — в росте доли сегментов, сфокусированных на МСБ, в первую очередь автотранспорта. В результате таких изменений доля крупного бизнеса в сделках в прошлом году опустилась ниже 50%, и в 2016 году эта тенденция сохранится — предполагаемое сжатие авиализинга не сможет оказывать поддержку сегменту крупного бизнеса, при этом восстановление железнодорожного сегмента ожидается меньшим по масштабам, чем сокращение авиасделок.

Авиационный и железнодорожный лизинг могут вновь изменить свою динамику. Авиализинг после трех лет сделок рекордных объемов в 2016 году может существенно просесть. Банкротство одного из крупнейших перевозчиков — Трансаэро, а также закрытие для полетов туристов таких направлений, как Турция и Египет, обусловило рост предложения изъятых самолетов на рынке и одновременно снизило аппетиты и спрос российских авиакомпаний на расширение парка. Авиакомпании пытаются переориентировать новые освободившиеся мощности на внутренние перевозки, однако эффект пока слабый — стоимость билетов довольно высока, а принимающая инфраструктура и объем предложения внутреннего туризма ограничены.

Сегмент железнодорожной техники, напротив, по оценкам профильных участников достиг своего минимума и заметно сокращаться уже не будет. Более вероятны разворот тренда и увеличение. Темпы роста при этом будут во многом зависеть от политики списаний старых вагонов, позитивное влияние на рынок уже оказал запрет Минтранса РФ на использование с 2016 года вагонов с продленным сроком службы. Профильные лизингодатели отмечают постепенный рост погрузки в основных типах вагонов и низкий уровень производства типового подвижного состава, что способствует снижению профицита вагонов в сети и росту ставок аренды.

Новые цели

Ориентиры лизинговых компаний по сегментам также меняются. В 2016 году менее рискованными и более быстрорастущими будут сегменты, в которых существуют госпрограммы поддержки — сельское хозяйство, автомобильная отрасль, предприятия оборонной промышленности и их подрядчики.

Объем сделок в автосегменте поддерживают программы субсидирования, госзакупки в сфере городского транспорта и инфраструктурных проектов; среди других сегментов автолизинг может продемонстрировать наибольшие темпы роста. В структуре автосегмента будет продолжать расти доля машин отечественной сборки. Поддержку автосегменту в 2015 году оказали также массовые совместные предложения лизингодателей и поставщиков/дилеров, однако на 2016 год расширения их числа лизинговые компании не ждут, основное внимание будет уделяться работе в рамках госпрограммы субсидирования.

Кроме транспорта шансы роста имеют сегменты имущества для нефтедобычи, золотодобычи, химической промышленности и прочие отрасли, связанные с экспортом, поскольку падение курса рубля позволяет компаниям-экспортерам наращивать инвестиции.

Сегментами со слабыми перспективами, в которых ожидать роста не приходится, лизингодатели считают строительную технику и отчасти грузовой автотранспорт, который находится в зоне повышенного риска в связи с экономической ситуацией в стране.

Борьба за качество

Качество лизинговых портфелей на рынке в 2015 году снизилось, но в данный момент стабилизируется. Большинство лизингодателей полагает, что основные проблемные сделки уже проявились, и уровень просроченной задолженности в 2016 году заметно увеличиваться не будет, при этом часть портфеля сохранит повышенный риск. Доля проблемной задолженности по оценкам будет составлять около 10% портфеля, при этом доля реструктурированных сделок может быть вдвое больше — от 16 до 20% портфеля.

В той или иной мере все участники рынка провели соответствующие мероприятия по урегулированию просроченной задолженности. Многие лизингодатели при наступлении проблем у клиентов предпочитают идти на реструктуризацию сделок (81% опрошенных), а не изымать и реализовывать имущество. В то же время в нынешнем году уже начнут «вызревать» сделки, реструктурированные в 2014-2015 годах, и, хотя большинство из них успешно реализуются, часть реструктурированных сделок все равно могут стать дефолтными.

Новые вызовы

Кризис в экономике подстегивает рост мошенничества и появление новых схем обмана лизингодателей. В нынешних условиях набирают популярность и учащаются следующие виды нарушений законодательства: подделка документов и перепродажа предмета лизинга, рост мошенничеств, связанных со страхованием и с поставкой предметов лизинга, а также рост числа случаев продажи «чистого» лизингополучателя в промежуток между оплатой аванса и поставкой предмета лизинга. Лизингодателям в очередной раз приходится поднимать вопрос сотрудничества в части кредитных историй и обмена информацией о недобросовестных контрагентах.

Павел САМИЕВ, НАФИ

См. также инфографику на сайте источникаRead More

Bankir.ru: Страховые обязаны банкам

Канал банкострахования увеличивает долю в структуре посреднических продаж страховых продуктов. Главный фактор роста — инвестиционное страхование жизни.

Для страхования жизни ключевым каналом продаж является банковское страхование — его доля стабильно увеличивается последние три года и в первом квартале 2016-го достигла 86% от посреднических продаж. По сравнению с первым кварталом 2015-го в первом квартале 2016 года произошел значительный рост страхования жизни, которое теперь занимает 61,5% в структуре продаж банкостраховых продуктов.

Важно, что рост этот был обеспечен некредитными долгосрочными банкостраховыми продуктами, флагман продаж — инвестиционное страхование жизни (ИСЖ). Весомым ускорителем темпов роста стало внедрение в январе прошлого года налоговых стимулирующих мер по долгосрочным программам. Учитывая, что за первый квартал 2016 года объем вкладов населения сократился на 0,7 трлн руб., можно предположить, что имел место переход части средств из депозитов в накопительное страхование жизни.

Павел САМИЕВ, НАФИ

Инфографику к статье можно посмотреть на сайте источника.

Read More

Lenta.ru: Банк России поднял доллар на рубль после Brexit

Официальный курс евро, установленный на 25 июня Банком России, составляет 72,65 рубля. Он снизился на 24 копейки. Доллар при этом подорожал на 1,2 рубля, до 65,52 рубля. Об этом свидетельствуют данные регулятора.

В ходе торгов на Московской бирже в 14:12 мск единая европейская валюта торгуется около отметки 72,62 рубля (на 0,13 процентов больше, по сравнению с закрытием торгов 23 июня), американская — 65,63 (плюс 2,82 процента). Нефть марки Brent на лондонской бирже ICE стоит 48,31 доллара за баррель.

На валютном рынке сохраняется волатильность после референдума в Великобритании. В пятницу, 24 июня, после появления новостей о победе сторонников выхода страны из ЕС европейские фондовые индексы обвалились.

В четверг, 23 июня, в Великобритании прошел референдум по вопросу о дальнейшем пребывании страны в ЕС. Сторонники Brexit победили с 51,9 процента голосов. Еще при объявлении предварительных итогов плебисцита курс фунта стерлингов к доллару упал на 10 процентов до уровня 1985 года.

Read More

Reuters: ЦБ РФ открывает в Пекине свое первое зарубежное представительство

Банк России и Народный банк Китая (НБК) подписали соглашение о создании представительства российского ЦБ в Пекине, сообщила пресс-служба регулятора в пятницу.

Это первое представительство Банка России за рубежом и восьмое, созданное иностранными центральными банками в Китае.

"Создание представительства Банка России в Китае будет способствовать дальнейшему укреплению взаимодействия между НБК и Банком России, а также развитию двустороннего сотрудничества в финансовой сфере и расширению торгово-экономических отношений", - говорится в сообщении.

В конце этой недели президент РФ Владимир Путин со свитой чиновников и бизнесменов посетит Китай. Как ожидается, в ходе визита будет подписано около 50 соглашений, в том числе в финансовой и валютной сфере.

Первый зампред ЦБР Ксения Юдаева и замминистра финансов Сергей Сторчак, которые поедут с Путиным в Китай, будут делиться с китайцами опытом введения плавающего курса рубля.

"Я была одним из тех, кто ввел плавающий валютный курс в России, и я думаю, что то же самое нужно сделать и с юанем. В каком-то смысле в России это было сделать легче, чем в стране со второй по величине в мире экономикой", - говорила ранее Юдаева.

Елена ФАБРИЧНАЯ

Read More

Reuters: ЦБ РФ открывает в Пекине свое первое зарубежное представительство

Банк России и Народный банк Китая (НБК) подписали соглашение о создании представительства российского ЦБ в Пекине, сообщила пресс-служба регулятора в пятницу.

Это первое представительство Банка России за рубежом и восьмое, созданное иностранными центральными банками в Китае.

"Создание представительства Банка России в Китае будет способствовать дальнейшему укреплению взаимодействия между НБК и Банком России, а также развитию двустороннего сотрудничества в финансовой сфере и расширению торгово-экономических отношений", - говорится в сообщении.

В конце этой недели президент РФ Владимир Путин со свитой чиновников и бизнесменов посетит Китай. Как ожидается, в ходе визита будет подписано около 50 соглашений, в том числе в финансовой и валютной сфере.

Первый зампред ЦБР Ксения Юдаева и замминистра финансов Сергей Сторчак, которые поедут с Путиным в Китай, будут делиться с китайцами опытом введения плавающего курса рубля.

"Я была одним из тех, кто ввел плавающий валютный курс в России, и я думаю, что то же самое нужно сделать и с юанем. В каком-то смысле в России это было сделать легче, чем в стране со второй по величине в мире экономикой", - говорила ранее Юдаева.

Елена ФАБРИЧНАЯ

Read More

РБК: Moody`s и Standard&Poor`s оценили последствия Brexit

Рейтинговое агенство Moody's прогнозирует длительный период неопределенности после референдума о выходе из Евросоюза. А главный аналитик Standard&Poor’s заявил, что считает рейтинг Великобритании на уровне AAA теперь неоправданным.

Решение Великобритании выйти из Евросоюза приведет к длительному периоду неопределенности, который будет давить на экономический рост и финансовые показатели страны, говорится в обзоре рейтингового агентства Moody’s, опубликованном в пятницу, 24 июня.

«Немедленная реакция рынков уже показала себя в резком обесценении фунта и падении мировых фондовых рынков. Усиленная неопределенность о ходе переговоров по поводу новых договоренностей между Великобританией и ЕС, вероятно, снизит приток инвестиций и уровень потребительского и делового доверия в Великобритании, что скажется на перспективах роста страны», - объясняет аналитик Moody’s Коллин Эллис.

Он отмечает, что рейтинговое агентство при этом не ждет серьезных негативных последствий для кредитных рейтингов большинства эмитентов из Евросоюза. Базовый сценарий Moody’s предполагает, что ЕС и Великобритания в ходе переговоров смогут сохранить большинство текущих торговых соглашений.

Потенциальные кредитные риски, связанные с Brexit, относятся не только к суверенному рейтингу Великобритании. В нефинансовом корпоративном секторе от потенциально высоких торговых барьеров и сокращения объемов продаж могут пострадать автопроизводители и производители продуктов питания. А телекоммуникационные компании, авиакомпании и фармацевтический сектор подвержены регулятивным рискам, отмечается в обзоре.

«Результаты референдума, проведенного 23 июня, могут усилить риск политической фрагментации в рамках ЕС», - предупреждает Эллис.

Ранее главный аналитик рейтингового агентства Standard&Poor’s Мориц Крамер рассказал репортеру the Financial Times о том, что «считает рейтинг Великобритании на уровне AAA неоправданным в свете новых обстоятельств».

Сирануш ШАРОЯН

Read More

РБК: Moody`s и Standard&Poor`s оценили последствия Brexit

Рейтинговое агенство Moody's прогнозирует длительный период неопределенности после референдума о выходе из Евросоюза. А главный аналитик Standard&Poor’s заявил, что считает рейтинг Великобритании на уровне AAA теперь неоправданным.

Решение Великобритании выйти из Евросоюза приведет к длительному периоду неопределенности, который будет давить на экономический рост и финансовые показатели страны, говорится в обзоре рейтингового агентства Moody’s, опубликованном в пятницу, 24 июня.

«Немедленная реакция рынков уже показала себя в резком обесценении фунта и падении мировых фондовых рынков. Усиленная неопределенность о ходе переговоров по поводу новых договоренностей между Великобританией и ЕС, вероятно, снизит приток инвестиций и уровень потребительского и делового доверия в Великобритании, что скажется на перспективах роста страны», - объясняет аналитик Moody’s Коллин Эллис.

Он отмечает, что рейтинговое агентство при этом не ждет серьезных негативных последствий для кредитных рейтингов большинства эмитентов из Евросоюза. Базовый сценарий Moody’s предполагает, что ЕС и Великобритания в ходе переговоров смогут сохранить большинство текущих торговых соглашений.

Потенциальные кредитные риски, связанные с Brexit, относятся не только к суверенному рейтингу Великобритании. В нефинансовом корпоративном секторе от потенциально высоких торговых барьеров и сокращения объемов продаж могут пострадать автопроизводители и производители продуктов питания. А телекоммуникационные компании, авиакомпании и фармацевтический сектор подвержены регулятивным рискам, отмечается в обзоре.

«Результаты референдума, проведенного 23 июня, могут усилить риск политической фрагментации в рамках ЕС», - предупреждает Эллис.

Ранее главный аналитик рейтингового агентства Standard&Poor’s Мориц Крамер рассказал репортеру the Financial Times о том, что «считает рейтинг Великобритании на уровне AAA неоправданным в свете новых обстоятельств».

Сирануш ШАРОЯН

Read More

РБК: Минфин предупредил о риске ослабления рубля из-за Brexit

Глава Минфина Антон Силуанов предупредил о риске падении нефти и ослаблении рубля из-за Brexit. Он также призвал участников рынка к консервативности.

Для России результаты голосования означают падение нефти, ослабление рубля и рост волатильности финансовых рынков, сообщил министр финансов Антон Силуанов.

«Неприятные события, однако, эта волатильность на порядок меньше чем та, через которую мы прошли, поэтому на внутреннюю экономическую динамику влияние этого события будет ограничено», — говорит Силуанов.

По его словам голосование в Великобритании продемонстрировало, что надежды на безоблачное восстановление и рынков, и мировой экономики были чересчур оптимистичными. В результате будут два ключевых последствия — резкий рост волатильности рынков и неопределенность относительно будущего развития глобальной экономики, сказал Силуанов.

Задача российской экономической политики — быть готовым к негативным сценариям развития мировой экономики, сообщил министр. В связи с этим Силуанов призывает использовать консервативные предпосылок при планировании.

Юлия ТИТОВА

Read More

Forbes Russia: Герман Греф: «Мы не умеем работать в системе, нам нужен подвиг»

Герман Греф рассказал Николаю Ускову об изъянах российской модели управления, философии реформ, собственных ошибках, Алексее Кудрине и планах на будущее. Полная версия интервью.

— В конце апреля 80 заместителей министров приступили к изучению основ управления в корпоративном университете Сбербанка. Зачем вы отнимаете время у занятых людей?

— Обучение уже закончилось. Во-первых, таково было решение премьера. Во-вторых, мы организовывали наш курс совместно с Академией народного хозяйства и госслужбы. Ну, и у меня есть надежда, что это время все-таки не было украдено у занятых людей, а стало частью современного цикла постоянного самосовершенствования, повышения квалификации, который должен быть внедрен повсеместно.

— Вы думаете, это поможет?

— Если говорить с точки зрения отдачи на инвестированный капитал, то самая высокая отдача может быть получена как раз при вложении в госслужбу и госслужащих всех уровней – от муниципальных до федеральных. Мы очень часто говорим про чиновников уничижительно. Любое обобщение всегда грешит ошибками, но в данном случае это абсолютно деструктивно. Нам нужно воспитывать совершенно иное отношение к госслужбе, и к квалификации госслужащих. Можно сколько угодно потешаться над глупыми чиновниками, но от них зависит вся наша жизнь.

— Возможно ли изменить культуру, доминирующую на российской госслужбе: процесс важнее результата, лояльность ценнее квалификации?

— Конечно, культура должна быть серьезно видоизменена. Но я не могу сказать, что люди, которые работают на госслужбе, менее квалифицированы, чем, например, в бизнесе. Да и масштаб их ответственности значительно выше, а важность, скажем так, для прогресса общества, для развития России, на порядок выше, чем у менеджера почти любой компании.

— И все же вы не слишком активно переманиваете к себе сотрудников с госслужбы.

— Отнюдь. Например, Станислав Кузнецов, мой зам, бывший замминистра, Белла Ильинична Златкис, она пришла еще до меня с должности замминистра финансов. Люди с госслужбы значительно быстрее адаптируются, потому что там, в правительстве, выживать тяжелее.

— Почему собственно?

— Масштаб совсем другой. Даже по сравнению с такой крупной организацией как Сбербанк. Допустим, я беру человека из другого банка, и я беру человека, который занимался не бизнесом, но был успешным чиновником в правительстве. Шансов на то, что правительственный человек адаптируется и освоит все азы бизнеса, значительно больше, чем у бизнесмена из обычного банка шансы освоить эффект масштаба. Те, кто управляет в масштабе страны, научился выживать в правительстве и при этом эффективны, как правило, адаптивные люди, они осваивают новую компетенцию и могут быть эффективными в бизнесе.

— Только результаты деятельности наших госслужащих в целом не особо радуют.

— Ну, результаты разные. Есть ведомства, которые демонстрируют очень хорошие результаты. Например, наблюдается бесспорный прогресс в налоговом администрировании. Ни один человек не скажет, что в Центральном банке не случился колоссальный прогресс в части регулирования банковской сферы, хотя для банков и для нас в том числе — это очень болезненная история. Но было бы, наверное, преувеличением сказать, что есть большой прогресс с точки зрения реформирования госслужбы в целом. Я считаю, что это не тот случай, когда надо предъявлять большие претензии персоналиям, надо попытаться изменить среду, потому что, еще раз повторяю, на госслужбе достаточно продвинутых, талантливых людей. Но поскольку они работают в абсолютно непродуктивной системе, они зачастую не могут быть эффективными.

— Однажды вы сказали, что русская система управления абсолютно неэффективна, но результативна.

— Я цитировал профессора Прохорова, его книгу о русской модели управления. В России долго-долго запрягают, потом быстро едут. Мы живем в управленческом хаосе весьма длительные периоды времени. Потом, когда проблема на нас уже наваливается, мы мобилизуем все мыслимые и немыслимые ресурсы и бросаемся проблему решать. В такой ситуации уже никто не считает ни деньги, ни людские жизни – никакие ресурсы. Всё бросается в топку результата, и в конце концов проблема героически решается.

Мы не умеем работать в системе, нам нужен подвиг. Но подвиг каждый день совершать нельзя, нужна мобилизация к подвигу.

Поэтому мы совершили подвиг – и потом естественно нужен релакс. Лучше всех на эту тему сказал Соловьев, великий русский историк. У нас есть три циклические фазы, которые всегда приводят Россию к одной и той же беде. Сначала мы падаем ниже некуда, потом мы мобилизуемся и поднимаемся с колен даже тогда, когда никто от нас этого уже не ожидает, происходит быстрый рост, появляется полное ощущение собственного достоинства и гордыни, у нас вырастают крылья, нам кажется, мы летим, но на самом деле мы начинаем падать камнем вниз. И потом все заново. Вся русская история укладывается в этот триединый цикл.

— Ваш коллега по госслужбе, император Александр II, сказал однажды, что управлять Россией просто, но совершенно бесполезно.

— Управлять Россией, я бы сказал, непросто, но жизненно необходимо. Полный контртезис тому, что сказал наш глубокоуважаемый император, которого я лично очень ценю.

— Думаю, в его словах отразилось разочарование реформатора, у которого получилось далеко не все из задуманного. Ваш личный опыт на госслужбе тоже нельзя назвать однозначно триумфальным. Очень многое, что вы запланировали тогда, перед первым президентским сроком Путина, осуществить не удалось. Оглядываясь назад, какие ошибки вы совершили, что бы вы сделали сегодня по-другому, что бы посоветовали реформаторам, которые придут после?

— Нет ни одного реформатора в мире, который мог бы заявить о полном успехе всего, что задумал. Более того, консалтинговые компании констатируют, что в среднем 70% начатых реформ заканчиваются неудачей. Но 30% удачных — это уже хороший шанс. И когда в отсутствии необходимых реформ у тебя есть стопроцентный шанс оказаться на кладбище истории, то глупо не воспользоваться теми тридцатью процентами. Когда начинаются реформы? Когда возникает большой страх. Человек сильно привержен стабильности, ему не хочется ничего менять. Мы врастаем в текущие условия, что-либо менять противно всей нашей сущности. Собственно говоря, время, в которое мы живем, сильно противоречит всем базовым человеческим предпочтениям: неопределенность и нарастающая скорость изменений — и без того очень тяжелая для освоения человеческим сознанием — эти два фактора ломают сегодня все привычные схемы. Неопределенность во всем, отсутствие какого-то якоря, которым можно было бы зацепиться за твердь. Люди изобретают этот якорь, стараются держаться за какие-то кажущиеся им важными сущности, но потом приходится отказываться и от них. Сегодня, наверное, две самые главные вещи, о которых нужно говорить, – и применительно к человеческой жизни, и к любой системе управления – это скорость и гибкость.

Мы понимаем, что сегодня в глобальном мире действует такое количество факторов, и они оказывают такое разнонаправленное воздействие на ситуацию, в том числе макроэкономическую, что предсказывать ее становится просто невозможно. Переплетения экономических, политических, геополитических факторов дают весьма сложную картинку. Это похоже на спуск с горного склона в условиях тумана. Единственное, что ты можешь сделать, — это присесть, ты должен двигаться вперед, но на мягких ногах, не превышать допустимую скорость и быть готовым моментально отреагировать на любую угрозу – притормозить, увернуться от препятствия. Собственно говоря, в системе управления нужна сегодня ровно такая же тактика. Основное – это не процедуры и процессы, а так называемые soft skills - все, что является производным от наших навыков и привычек. Создание соответствующей культуры является доминирующим фактором реформ.

— Россия — наследница самой уродливой управленческой культуры.

— Я бы не сказал, что самой уродливой. Я вообще против употребления слова «самый», потому что когда себя называешь самым – самым плохим или самым хорошим, ты всегда не прав. Есть кто-то обязательно лучше тебя и хуже тебя. Конечно, Россия – страна с очень тяжелым наследством. Страна пережила две мировые войны, гражданскую войну, две революции — 1917 и 1991 годы, потеряла порядка 70 млн человек за столетие и при этом все-таки сохранила значительную часть своей территории, экономики и самоидентификации, — все это говорит о том, что мы уникальная страна. Едва ли вы назовете другую страну, которая в течение очень короткого исторического отрезка – 100 лет – пережила бы столько потрясений. Это нужно учитывать, когда мы даем оценки самим себе. Тем не менее очевидно, что сегодня мы переживаем существенный кризис, влияющий на все сферы нашей жизни, кризис очень несовременной системы управления.

В этом году при посещении Силиконовой долины я впервые для себя очень четко осознал, что конкуренция товаров и услуг ушла в прошлое. Главное сегодня – это конкуренция моделей управления. Чем более эффективна модель управления, тем с большей периодичностью ты можешь поставлять на рынок новые товары и услуги, можешь сам мигрировать из одного состояния в другое. Это все связано, конечно, с моделью управления, потому что сегодня любую услугу, любой товар можно очень быстро скопировать.

— Вопрос в том, как применить этот принцип гибкости, мобильности к неповоротливому государственному механизму, да еще отравленному наследием сталинизма, коррупцией и прочим.

— Ответ на вопрос «как?» тоже есть. Вы знаете, этот вопрос не очень сложен – самое главное, мы его усложняем. Есть периоды, когда ты достигаешь уже потолка заимствования, и тогда тебе нужно переходить в инновационную парадигму, в совершенствование себя, или совершенствование своего бизнеса, или совершенствование госуправления. На первой же стадии, стадии модернизации (а мы очевидно находимся на такой стадии), в общем, особо ничего придумывать не нужно, потому что в мире накоплен очень большой и разносторонний опыт, в разных культурах по-разному применяемый, но он универсален, в общем-то, везде. В этом смысле сильно и много на эту тему размышлять не нужно. Нужно обобщить то, что есть, сделано в других успешных странах, адаптировать к нашему опыту и самое главное действовать. И, в общем, это не самая хитрая, не самая тяжелая задача.

— Тем не менее, я начал свой вопрос с того, что вы, в принципе, работали над реформами управления в свое время, тем не менее, нельзя сказать, что вы довели дело до конца.

— Дело, вы знаете, до конца довести невозможно. Любая реформа – это не какое-то окончательное состояние, это всегда процесс, потому что как только ты закончил одну реформу, ты понимаешь, что тебе нужно сразу начинать другую, — весь мир находится в движении. Давайте посмотрим на результаты, хотя бы на темпы экономического роста, на то, что было сделано в начале двухтысячных. Ведь была перевернута практически вся нормативная база. Трудно назвать те сектора, которые не были реформированы, — начиная от законодательства о собственности, налогах, госрегулировании, законодательства о недрах, земле, о с&Read More

Forbes Russia: Герман Греф: «Мы не умеем работать в системе, нам нужен подвиг»

Герман Греф рассказал Николаю Ускову об изъянах российской модели управления, философии реформ, собственных ошибках, Алексее Кудрине и планах на будущее. Полная версия интервью.

— В конце апреля 80 заместителей министров приступили к изучению основ управления в корпоративном университете Сбербанка. Зачем вы отнимаете время у занятых людей?

— Обучение уже закончилось. Во-первых, таково было решение премьера. Во-вторых, мы организовывали наш курс совместно с Академией народного хозяйства и госслужбы. Ну, и у меня есть надежда, что это время все-таки не было украдено у занятых людей, а стало частью современного цикла постоянного самосовершенствования, повышения квалификации, который должен быть внедрен повсеместно.

— Вы думаете, это поможет?

— Если говорить с точки зрения отдачи на инвестированный капитал, то самая высокая отдача может быть получена как раз при вложении в госслужбу и госслужащих всех уровней – от муниципальных до федеральных. Мы очень часто говорим про чиновников уничижительно. Любое обобщение всегда грешит ошибками, но в данном случае это абсолютно деструктивно. Нам нужно воспитывать совершенно иное отношение к госслужбе, и к квалификации госслужащих. Можно сколько угодно потешаться над глупыми чиновниками, но от них зависит вся наша жизнь.

— Возможно ли изменить культуру, доминирующую на российской госслужбе: процесс важнее результата, лояльность ценнее квалификации?

— Конечно, культура должна быть серьезно видоизменена. Но я не могу сказать, что люди, которые работают на госслужбе, менее квалифицированы, чем, например, в бизнесе. Да и масштаб их ответственности значительно выше, а важность, скажем так, для прогресса общества, для развития России, на порядок выше, чем у менеджера почти любой компании.

— И все же вы не слишком активно переманиваете к себе сотрудников с госслужбы.

— Отнюдь. Например, Станислав Кузнецов, мой зам, бывший замминистра, Белла Ильинична Златкис, она пришла еще до меня с должности замминистра финансов. Люди с госслужбы значительно быстрее адаптируются, потому что там, в правительстве, выживать тяжелее.

— Почему собственно?

— Масштаб совсем другой. Даже по сравнению с такой крупной организацией как Сбербанк. Допустим, я беру человека из другого банка, и я беру человека, который занимался не бизнесом, но был успешным чиновником в правительстве. Шансов на то, что правительственный человек адаптируется и освоит все азы бизнеса, значительно больше, чем у бизнесмена из обычного банка шансы освоить эффект масштаба. Те, кто управляет в масштабе страны, научился выживать в правительстве и при этом эффективны, как правило, адаптивные люди, они осваивают новую компетенцию и могут быть эффективными в бизнесе.

— Только результаты деятельности наших госслужащих в целом не особо радуют.

— Ну, результаты разные. Есть ведомства, которые демонстрируют очень хорошие результаты. Например, наблюдается бесспорный прогресс в налоговом администрировании. Ни один человек не скажет, что в Центральном банке не случился колоссальный прогресс в части регулирования банковской сферы, хотя для банков и для нас в том числе — это очень болезненная история. Но было бы, наверное, преувеличением сказать, что есть большой прогресс с точки зрения реформирования госслужбы в целом. Я считаю, что это не тот случай, когда надо предъявлять большие претензии персоналиям, надо попытаться изменить среду, потому что, еще раз повторяю, на госслужбе достаточно продвинутых, талантливых людей. Но поскольку они работают в абсолютно непродуктивной системе, они зачастую не могут быть эффективными.

— Однажды вы сказали, что русская система управления абсолютно неэффективна, но результативна.

— Я цитировал профессора Прохорова, его книгу о русской модели управления. В России долго-долго запрягают, потом быстро едут. Мы живем в управленческом хаосе весьма длительные периоды времени. Потом, когда проблема на нас уже наваливается, мы мобилизуем все мыслимые и немыслимые ресурсы и бросаемся проблему решать. В такой ситуации уже никто не считает ни деньги, ни людские жизни – никакие ресурсы. Всё бросается в топку результата, и в конце концов проблема героически решается.

Мы не умеем работать в системе, нам нужен подвиг. Но подвиг каждый день совершать нельзя, нужна мобилизация к подвигу.

Поэтому мы совершили подвиг – и потом естественно нужен релакс. Лучше всех на эту тему сказал Соловьев, великий русский историк. У нас есть три циклические фазы, которые всегда приводят Россию к одной и той же беде. Сначала мы падаем ниже некуда, потом мы мобилизуемся и поднимаемся с колен даже тогда, когда никто от нас этого уже не ожидает, происходит быстрый рост, появляется полное ощущение собственного достоинства и гордыни, у нас вырастают крылья, нам кажется, мы летим, но на самом деле мы начинаем падать камнем вниз. И потом все заново. Вся русская история укладывается в этот триединый цикл.

— Ваш коллега по госслужбе, император Александр II, сказал однажды, что управлять Россией просто, но совершенно бесполезно.

— Управлять Россией, я бы сказал, непросто, но жизненно необходимо. Полный контртезис тому, что сказал наш глубокоуважаемый император, которого я лично очень ценю.

— Думаю, в его словах отразилось разочарование реформатора, у которого получилось далеко не все из задуманного. Ваш личный опыт на госслужбе тоже нельзя назвать однозначно триумфальным. Очень многое, что вы запланировали тогда, перед первым президентским сроком Путина, осуществить не удалось. Оглядываясь назад, какие ошибки вы совершили, что бы вы сделали сегодня по-другому, что бы посоветовали реформаторам, которые придут после?

— Нет ни одного реформатора в мире, который мог бы заявить о полном успехе всего, что задумал. Более того, консалтинговые компании констатируют, что в среднем 70% начатых реформ заканчиваются неудачей. Но 30% удачных — это уже хороший шанс. И когда в отсутствии необходимых реформ у тебя есть стопроцентный шанс оказаться на кладбище истории, то глупо не воспользоваться теми тридцатью процентами. Когда начинаются реформы? Когда возникает большой страх. Человек сильно привержен стабильности, ему не хочется ничего менять. Мы врастаем в текущие условия, что-либо менять противно всей нашей сущности. Собственно говоря, время, в которое мы живем, сильно противоречит всем базовым человеческим предпочтениям: неопределенность и нарастающая скорость изменений — и без того очень тяжелая для освоения человеческим сознанием — эти два фактора ломают сегодня все привычные схемы. Неопределенность во всем, отсутствие какого-то якоря, которым можно было бы зацепиться за твердь. Люди изобретают этот якорь, стараются держаться за какие-то кажущиеся им важными сущности, но потом приходится отказываться и от них. Сегодня, наверное, две самые главные вещи, о которых нужно говорить, – и применительно к человеческой жизни, и к любой системе управления – это скорость и гибкость.

Мы понимаем, что сегодня в глобальном мире действует такое количество факторов, и они оказывают такое разнонаправленное воздействие на ситуацию, в том числе макроэкономическую, что предсказывать ее становится просто невозможно. Переплетения экономических, политических, геополитических факторов дают весьма сложную картинку. Это похоже на спуск с горного склона в условиях тумана. Единственное, что ты можешь сделать, — это присесть, ты должен двигаться вперед, но на мягких ногах, не превышать допустимую скорость и быть готовым моментально отреагировать на любую угрозу – притормозить, увернуться от препятствия. Собственно говоря, в системе управления нужна сегодня ровно такая же тактика. Основное – это не процедуры и процессы, а так называемые soft skills - все, что является производным от наших навыков и привычек. Создание соответствующей культуры является доминирующим фактором реформ.

— Россия — наследница самой уродливой управленческой культуры.

— Я бы не сказал, что самой уродливой. Я вообще против употребления слова «самый», потому что когда себя называешь самым – самым плохим или самым хорошим, ты всегда не прав. Есть кто-то обязательно лучше тебя и хуже тебя. Конечно, Россия – страна с очень тяжелым наследством. Страна пережила две мировые войны, гражданскую войну, две революции — 1917 и 1991 годы, потеряла порядка 70 млн человек за столетие и при этом все-таки сохранила значительную часть своей территории, экономики и самоидентификации, — все это говорит о том, что мы уникальная страна. Едва ли вы назовете другую страну, которая в течение очень короткого исторического отрезка – 100 лет – пережила бы столько потрясений. Это нужно учитывать, когда мы даем оценки самим себе. Тем не менее очевидно, что сегодня мы переживаем существенный кризис, влияющий на все сферы нашей жизни, кризис очень несовременной системы управления.

В этом году при посещении Силиконовой долины я впервые для себя очень четко осознал, что конкуренция товаров и услуг ушла в прошлое. Главное сегодня – это конкуренция моделей управления. Чем более эффективна модель управления, тем с большей периодичностью ты можешь поставлять на рынок новые товары и услуги, можешь сам мигрировать из одного состояния в другое. Это все связано, конечно, с моделью управления, потому что сегодня любую услугу, любой товар можно очень быстро скопировать.

— Вопрос в том, как применить этот принцип гибкости, мобильности к неповоротливому государственному механизму, да еще отравленному наследием сталинизма, коррупцией и прочим.

— Ответ на вопрос «как?» тоже есть. Вы знаете, этот вопрос не очень сложен – самое главное, мы его усложняем. Есть периоды, когда ты достигаешь уже потолка заимствования, и тогда тебе нужно переходить в инновационную парадигму, в совершенствование себя, или совершенствование своего бизнеса, или совершенствование госуправления. На первой же стадии, стадии модернизации (а мы очевидно находимся на такой стадии), в общем, особо ничего придумывать не нужно, потому что в мире накоплен очень большой и разносторонний опыт, в разных культурах по-разному применяемый, но он универсален, в общем-то, везде. В этом смысле сильно и много на эту тему размышлять не нужно. Нужно обобщить то, что есть, сделано в других успешных странах, адаптировать к нашему опыту и самое главное действовать. И, в общем, это не самая хитрая, не самая тяжелая задача.

— Тем не менее, я начал свой вопрос с того, что вы, в принципе, работали над реформами управления в свое время, тем не менее, нельзя сказать, что вы довели дело до конца.

— Дело, вы знаете, до конца довести невозможно. Любая реформа – это не какое-то окончательное состояние, это всегда процесс, потому что как только ты закончил одну реформу, ты понимаешь, что тебе нужно сразу начинать другую, — весь мир находится в движении. Давайте посмотрим на результаты, хотя бы на темпы экономического роста, на то, что было сделано в начале двухтысячных. Ведь была перевернута практически вся нормативная база. Трудно назвать те сектора, которые не были реформированы, — начиная от законодательства о собственности, налогах, госрегулировании, законодательства о недрах, земле, о с&Read More