РБК: Микаил Шишханов — РБК: «Я теряю все, спасается только мое имя»

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading ... Loading ...

Основной владелец Бинбанка Микаил Шишханов в блиц-интервью РБК рассказал о причинах и условиях санации финансовой организации, а также ситуации в банке.

— Когда вы поняли, что банку нужна помощь ЦБ?

— С точки зрения экономики банка я понял, что помощь нужна, в начале этого года. Собственно, поэтому я и попросил миноритарного акционера Михаила Гуцериева активно заняться делами в банке. До этого он никак не был вовлечен в процесс ни управления, ни принятия рисков, ни развития. И я понимал, что, может быть, его промышленное мышление поможет. Но тогда была совсем другая модель возможного оздоровления. Все-таки были банки, которые мы взяли на санацию, а я напомню, это шесть банков системы Рост Банка, до этого мы взяли на санацию Москомприватбанк, и была скрытая санация МДМ Банка. В конечном счете в 2015–2016 годах рынок и экономика не выправились, и мы увидели, что с заемщиками — беда, активы, к большому сожалению, не оздоравливаются. Стали понимать, что экономика банка хромает. И мы начали процесс возможной смены инвестора, в том числе на Рост Банке. Когда новый закон по Фонду консолидации был принят, стало ясно, что появилась новая возможность по оздоровлению. Но банки не рушатся от экономики — экономику всегда можно подтянуть, в большей степени банки зависят от ликвидности. И конечно, те недобросовестные вбросы, которые были в июле месяце и по поводу «Открытия», и письмо от «Альфа-Капитала», дали серьезную нервозность. Я бы не сказал, что «Югра» какую-то особую нервозность дала. Безусловно, ситуация вокруг «Открытия» дала нервозность на рынке. Я практически весь август летал по регионам, объяснял клиентам, — вы не переживайте. Если эта новая технология будет применяться, то никаких проблем не существует. И буквально неделю назад, исходя из того, как в ликвидности ведут себя клиенты, стало понятно, что эта нервозность продолжается, к большому сожалению. В сегодняшних технологиях, в онлайне, в Twitter, в Whatsapp и так далее шли всякие слухи. К большому сожалению, ты становишься заложником, ты постоянно доказываешь, что не верблюд, что у тебя все в порядке. Собственно, мы стали понимать, что можем подвести наших клиентов, наших вкладчиков, и в том числе и наших кредиторов, и в том числе наших заемщиков, потому что у нас активные кредитные линии, компании кредитуются, и надо продолжать их кредитовать, чтобы не допустить по ним дефолта. Я понял, что ситуация может стать критичной, и, собственно, принял решение обратиться в Центральный банк за помощью в оздоровлении нашей банковской группы через Фонд консолидации, потому что я увидел, как это происходит в «Открытии» — все цивилизованно, банк дальше продолжает работать. Да, наверное, у первопроходцев иногда в опыте случаются какие-то казусы, но в итоге Центральный банк ведет себя очень логично и очень профессионально. Поэтому я абсолютно спокоен и искренне понимаю, что это, наверное, самое правильное решение было на тот момент. Конечно, как и любой банкир, как любой собственник, хотелось бы до последнего тянуть, но так бы я подвел всех тех людей, которые верили Бинбанку. А я уверен, что они и дальше будут работать с Бинбанком. Моя задача сейчас: правильно организовать так называемый процесс перехода.

— Есть ли шанс, что в России останутся все-таки крупные частные банки, и от чего это будет зависеть? От конъюнктуры, от регулятора или от самих банкиров? Вот просто ваше мнение.

— Я буду субъективен, как и любой человек, который строил бизнес. Наверное, у меня есть ощущение «может быть, было бы не так, а лучше б я так сделал». Конечно, будет. Я точно уверен, что крупный частный бизнес и в банковской сфере, он будет. Без частного капитала, я уверен, нет здоровой конкуренции. Поэтому я абсолютный приверженец рынка. Да, наверное, та бизнес-модель, которую я избрал для развития моей банковской структуры, оказалась немножко агрессивной, и эта модель работала на растущем рынке, или хотя бы на стабильном, но не на падающем. А случилось то, что случилось — рынок стал падающим — реализовался бизнес-риск. Я как предприниматель в этот бизнес-риск попал. Но я убежден, что нет каких-то политических целей национализировать банковскую систему. Я действительно искренне понимаю логику Центрального банка, исходя из того, что нахожусь на фронте всех событий и вижу, что происходит с заемщиками. Наверное, Центральный банк сейчас просто предвосхищает события. Мы сейчас разговариваем о том, что будет оздоровление, при котором 75% уйдет в государство, а 25% останется старым собственникам. Как там дальше сложится — жизнь покажет. Но на данном этапе мы очень на это надеемся и будем по этому сценарию двигаться. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, скажу одно: да, существовать частные банки будут, и как в любом рынке всегда есть и взлеты, и падения.

— Бинбанк, как и «Открытие», активно работал со строительными компаниями. Сейчас строительный бизнес не самые лучшие времена переживает. Как вам кажется, не повлияла ли вот эта история на то, что произошло в банке?

— Я был миноритарным акционером ПИК, но в последние года полтора я продавал свои доли, для того чтобы вливать в капитал банка. Потому что последние вливания я сделал в декабре месяце, порядка $200 млн. И, собственно, почему я в феврале и стал уже обращаться за возможной помощью, потому что я понимал, что у меня собственных средств уже не хватит для поддержки. Касаемо строительной отрасли, конечно, она переживает сложные времена. У Бинбанка очень большой портфель со строительством, и в том числе и во владении в строительстве. Но здесь знаете, как — в строительстве, особенно в жилом строительстве, более-менее есть денежный поток, есть покупатель. Сегодня, наверное, сложнее в коммерческой недвижимости. И, наверное, не только потому, что рынок чуть просел — даже не чуть, а сильно просел — но в большей степени еще и меняется парадигма бизнесов, с учетом онлайна, меньше нужно офисов, люди дома работают. Меньше самих офисных помещений нужно. Торговые помещения меняются из-за того, что торговля очень сильно переходит в онлайн. В мире идет реорганизация всей коммерческой недвижимости. И очень многие банки, и Бинбанк в том числе, имеют большие портфели. Конечно, с этими портфелями надо работать, и будем продолжать.

— Проблемы в девелопменте повлияли на состояние Бинбанка?

— Нет. Ключевая причина — это МДМ. Я не ожидал, что в МДМ Банке будут такие плохие активы. Потому что, когда мы входили, было понимание и уже утвержденный план оздоровления, но в конечном итоге у МДМ, к сожалению, оказался в разы больше и хуже портфель, чем предполагали. Опять же это был падающий рынок. На падающем рынке сложно предположить, как себя дальше портфель поведет. Еще раз, жилое строительство живет и работает.

— Вы активно санировали банки. Как и «Открытие». Можно ли в связи с этим говорить о кризисе санационной модели?

— Мы просанировали в общей сложности девять банков. Модель санации, которая существовала, была построена для растущего или стабильного рынка. И вот мы попали, собственно, в ножницы падающего рынка. Потому что, когда мы, допустим, простой пример, взяли в санацию Рост Банк — убыток был зафиксирован 35 млрд. Обсчитали экономику исходя из этого. Через 10–12 дней курс вырос в два раза. Сразу все пассивы банка увеличились в цене в два раза. Убыток сразу увеличился до 70 млрд. Как это было посчитать или предугадать? Невозможно. И здесь чья вина? Ну не Центрального банка же — то что нефть в цене упала. Та модель санации, которая существовала, в сегодняшнем рынке не работает. Центральный банк нашел новый механизм, показал на «Открытии», что этот механизм работает. Да, конечно, больно, да — переживаешь за это, но здравый смысл всегда побеждает в бизнесе. С точки зрения здравого смысла — это правильно, и надо так делать.

А сколько денег представил ЦБ на поддержание ликвидности и под какие условия?

— Это не большие деньги, не десятки миллиардов. Небольшие деньги для подстраховки по поддержанию ликвидности. Банк работает без этих денег, но когда можешь оказаться в критической точке, тебе лучше заранее предугадать — на то ты и банкир. И, собственно, поэтому поддержку мы получили и спокойно себя чувствуем.

— А как вы считаете, сколько по времени будет санация продолжаться?

— Сам процесс, наверное, будет от трех до восьми месяцев. Главная задача — банк продолжает работать, никаких заморозок требований, никаких bail-in, правильно выстроенная бизнес-модель, правильный обсчет капитала, четкое структурирование всех процессов, чтобы эти процессы все были прозрачные и понятные окончательно для Центрального банка. То есть здесь это сложный тяжелый труд, и я буду всеми силами, всеми возможными средствами поддерживать его, работать 24 часа.

— Фиксировали ли вы наплыв вкладчиков, пришедших снимать депозиты?

— Нервозность, конечно, есть. Но эта нервозность уже месяца полтора последние, к сожалению.

— Чувствительно это было — вывод средств вкладчиков? Или нет?

— Ну, собственно, это и было, наверное, ключевой причиной. Мы все-таки огромный банк, здесь у нас не только вкладчики — здесь корпоративные клиенты, есть депозиты и так далее. Оттоков не было, все в срок забирают, но все с учетом ситуации с «Открытием», все нервничают и ждут, как мне многие говорят: «Мы подождем две недели, три недели, месяц и так далее». Собственно, это стало причиной, я не стал рисковать.

— Сегодня Бинбанк в пресс-релизе говорил, что ведет переговоры с ЦБ о санации через Фонд консолидации банковского сектора, а ЦБ в своем релизе вообще ни слова об этом не сказал.

— Мы это уже сказали, потому что журналисты нашли эту информацию и с утра растрезвонили. А самое страшное — перед клиентом быть нечестным. И завтра там… поэтому, собственно, я принял решение, когда мы сидели с ребятами: «Давайте уже правду скажем: да, мы ведем переговоры». Центральный банк — все-таки это орган государственной власти, у них есть определенный регламент поведения, когда и что они могут говорить. Да, мы действительно ведем. Я к вам приехал после совещания, где было сказано, что комитет банковского надзора принял нашу просьбу. И завтра будет рынку объявлено. Банк продолжит работать. Не будет никаких заморозок требования — то есть обычная, нормальная работа, как банк всегда работал, так и будет продолжать работать. Как с пассивами, то есть для вкладчиков, так и для людей, кто у нас получает кредиты. И это очень важно. Я это могу спокойно официально заявить, что я сам это слышал на совещании.

— То есть принято решение о санации, вот это все, да?

— Принято решение. Ну, собственно, я на совещании это услышал.

— Как вели себя вкладчики банка в сентябре?

И держите ли вы и члены семьи Гуцериева деньги в Бинбанке?

— Конечно, держим. Держим, какие есть. Что касается поддержки там моих родственников, они очень сильно меня поддерживали и собственными деньгами, и компании клали депозит. Благодаря этому мы и держались. Потому что без поддержки было бы сложно. Я, конечно, все деньги только в Бинбанке держу. Где я еще могу держать?

— Выводить не будете?

— Да нет, ни в коем случае.

— Активы банк будет распродавать?

— Банк будет вести свою операционную деятельность максимально эффективно для банка. Надо будет — продавать будут, не надо будет — не будут продавать. Активов у банка много. Мы, наверное, один из самых капитализированных банков с точки зрения активов. Я вам искренне говорю, у нас активов хватит для работы для многих.

— Какие изменения в руководстве ожидаются в ближайшее время? И кто будет опорной командой являться для банка?

— Опорной командой будет текущая команда Бинбанка. Председатель правления — он с вами еще пообщается. Все ребята на месте. Моя задача — всех мотивировать на дальнейшую работу вместе с Центральным банком. Я с этим справлюсь. Члены временной администрации садятся рядом и с точки зрения принятия риска ограничивают. В остальном банк не меняется по своей работе.

— Рассматриваете ли вы возможность обратного выкупа банка у Фонда консолидации?

— Конечно, конечно. Знаете, для меня Бинбанк — это нечто большее, чем просто банк. Поэтому я чувствую его на кончиках пальцев. Я понимаю те возможности, которые есть у банка, и то, насколько технологически правильно и структурировано выстроен банк — это очень сильная платформа для дальнейшего развития. Да, конечно, если будет возможность. Там разговоры шли, когда я читал в газете, что потом, возможно, банки пойдут через IPO, да я первый стану акционером, если у меня будет возможность.

— Есть мнения аналитиков, что новый механизм санации позволил без негативных последствий решать проблемы владельцев частных банков за счет эмиссии ЦБ.

— Ну это как-то такое очень извращенное мнение. Во-первых, владельцы частных банков — я в частном случае — теряют все. Поэтому мне очень сложно сказать, что здесь спасается… здесь государство и Центральный банк спасают и отстаивают интересы вкладчиков и кредиторов. Мои интересы здесь никак не спасаются. Спасается только одно — мое имя, чтобы дальше те люди, которые доверяли мне как банкиру и Бинбанку, меня не проклинали потом 10 поколений, потому что они доверяли банку, и чтобы здесь не потеряли деньги. А собственники теряют все.

Валентина ВАСИЛЕВА