Gudok.ru: Докапитализация ГТЛК для лизинга SSJ 100 не вошла в план поддержки экономики

Минэкономразвития не включило в проект плана поддержки экономики предложение увеличить уставной капитал Государственной Транспортной Лизинговой Компании (ГТЛК) на 30 млрд рублей для лизинга самолетов SSJ 100, сообщает Gudok.ru со ссылкой на ТАСС.

Предполагалось, что средства поступят из Антикризисного фонда в целях развития лизинга, а также аренды воздушных судов Sukhoi Superjet 100. В марте текущего года решение о докапитализации ГТЛК должно было быть оформлено постановлением правительства.

По плану за счет увеличения уставного капитала компания смогла бы обеспечить региональных перевозчиков современными лайнерами отечественного производства, снизить валютные риски авиакомпаний-эксплуатантов SSJ-100 путем установления арендной ставки в российских рублях.

Ранее сегодня в ряде СМИ появилась информация о том, что государственная лизинговая компания предлагает региональным перевозчикам покупать самолеты за рубли, причем по льготным ценам. ТАСС сообщило, что месячный платеж за лайнер у ГТЛК составляет порядка 7-8 млн рублей (92 – 105 тыс. долларов), тогда другие покупатели SSJ-100 платят около 160 – 185 тыс. долларов в месяц.

Также в проект плана поддержки экономики страны, составленный ведомством, не вошло предложение об обнулении НДС на внутренние авиационные перевозки (с 10% до 0%).

Ранее, как сообщал Gudok.ru, министр транспорта РФ Максим Соколов заявил, что российские авиакомпании сэкономят 20 млрд рублей, если Госдума примет предложение обнулить НДС на внутренние авиаперевозки. По словам министра, ранее НДС на внутренние авиаперевозки уже был снижен – с 18% до 10% – в качестве одной из «антикризисных» мер.

Наталия ДЕМЕНТЬЕВА

Reuters: IEA предсказывает избыток нефти на мировом рынке весь 2016 год

Избыток нефти на мировом рынке сохранится весь 2016 год, так как добыча в США снижается медленно, а ОПЕК вряд ли договорится с другими производителями нефти о сокращении добычи, говорится в ежемесячном отчете Международного энергетического агентства (IEA).

Агентство снизило прогноз роста мирового потребления нефти в этом году до 1,17 миллиона баррелей в сутки по сравнению с рекордным за пять лет ростом в 2015 году в 1,6 миллиона баррелей в сутки.

IEA также снизило прогноз спроса на нефть ОПЕК на 100.000 баррелей в сутки до 31,7 миллиона. В январе среднесуточная добыча ОПЕК составила 32,63 миллиона баррелей.

«Упорные слухи о соглашении между ОПЕК и ведущими производителями, не входящими в ОПЕК, похоже, являются действительно просто слухами. Только от ОПЕК зависит, снижать ли добычу, в одиночку или вместе с другими производителями; но вероятность согласованных сокращений очень низка», — говорится в отчете.

В результате, по мнению агентства, мировые запасы нефти будут увеличиваться на 2 миллиона баррелей в сутки в первом квартале и на 1,5 миллиона во втором квартале.

Дмитрий ЖДАННИКОВ, перевод Дениса ПШЕНИЧНИКОВА

Газета.Ru: Сбербанк зафиксировал рост спроса на депозиты в Москве

Темпы привлечения депозитов в Московском банке Сбербанка (всех отделениях Москвы) за 2015 год выросли более чем на 30%. Об этом заявил вице-президент ПАО «Сбербанк» — председатель Московского банка Олег Смирнов, передает корреспондент «Газеты.Ru».

Объем привлеченных средств физических лиц на 1 января 2016 года превысил 3 трлн руб., что, как отметил Смирнов, является для банка историческим максимумом. За год этот показатель увеличился на 34,7% или на 796,9 млрд руб. По юридическим лицам рост составил 30,4% или 545 млрд руб. Объем привлеченных средств достиг 2,3 трлн руб.

За год портфель кредитов населению вырос на 2%, достигнув 440,1 млрд руб., юридическим лицам — на 5,7%, составив 1,12 трлн руб. В 2016 году, как ожидает банкир, в среднем прирост портфеля составит 5-7%.

Всего в 2015 году банк выдал физическим лицам кредиты на общую сумму в 136,5 млрд руб. Из них 94,5 млрд руб. пришлось на ипотечное кредитование, которое за год, по словам Смирнова, все же просело на 20-30%. Юридическим лицам за год было выдано кредитов на сумму 801,7 млрд руб.

РБК: ЦБ назвал четыре причины слабой долларизации вкладов

Несмотря на резкое ослабление рубля, в России не произошло масштабной долларизации вкладов. Высокая волатильность и привлекательные ставки по рублевым депозитам из-за повышения ключевой ставки ЦБ помогли этого избежать.

Банк России выявил четыре причины, по которым в России не произошло масштабной долларизации депозитов, следует из аналитической записки департамента исследований и прогнозирования ЦБ «Динамика долларизации депозитов в условиях ослабления национальной валюты в России и Казахстане», опубликованной на сайте Банка России.

С начала 2014 года доля валютных депозитов в России выросла с 20% до 35%, в то время как в Казахстане при меньшем ослаблении национальной валюты доля долларовых вкладов выросла с 37% до 65%. За этот же период (с начала 2014 года по конец третьего квартала 2015 года) доллар вырос по отношению к рублю на 102,8%, а по отношению к тэнге — на 75,5%.

ЦБ отмечает, что в России основным фактором роста доли депозитов в иностранной валюте был эффект переоценки, а не изменение сберегательных предпочтений граждан, как это было в Казахстане. Во-вторых, долларизацию вкладов сдержал режим свободного курсообразования. «Волатильность обменного курса повышает риски, связанные с конвертацией валютных активов и, соответственно, снижает ликвидность валютных депозитов», — подчеркивают в ЦБ. Кроме того, режим фиксированного обменного курса зачастую приводит к возникновению асимметричных ожиданий: экономические агенты верят в желание и способность ЦБ сдерживать укрепление национальной валюты, но не ее ослабление, указывается в обзоре. В Казахстане же напротив курс был фиксированный, что могло стать причиной куда более сильной долларизации.

Свое влияние оказало повышение Банком России ключевой ставки до 17% в декабре 2014 года, что сделало рублевые депозиты привлекательными и остановило отток вкладов. «Банк России активно влиял через ключевую ставку на процентные ставки в экономике и привлекательность рублевых активов», — говорится в обзоре ЦБ. В Казахстане ставки оставались стабильными из-за того, что Национальный Банк Казахстана не мог проводить активную процентную политику в условиях режима управляемого валютного курса.

Также Банк России предполагает, что резкий рост ставок по рублевым депозитам в России мог отражать желание коммерческих банков сохранить валютную структуру своих балансов, не допустить резкого роста валютных пассивов и возникновения несоответствия между валютной структурой пассивов и активов.

Юлия ТИТОВА

Lenta.ru: ЦБ поднял курс евро выше 88 рублей

Банк России повысил официальный курс евро на 10 февраля на 2,38 рубля, до 88,04 рубля. В свою очередь курс доллара был увеличен на 1,81 рубля, до 78,68 рубля. Об этом сообщается на сайте Центробанка.

ЦБ тем самым отразил в официальном курсе резкое укрепление основных валют на бирже 8 февраля. В ходе текущей сессии к 13:00 мск курсы доллара и евро практически не изменились.

Евро и доллар поднялись к рублю на фоне очередного падения цен на нефть. Марка Brent, к примеру, опустилась ниже 33 долларов за баррель. В ходе сессии 9 февраля нефть вновь подорожала на 1-1,5 процента.

В начале февраля стало известно о том, что Минэкономразвития заложило в стрессовый сценарий стоимость нефти в 25 долларов за баррель. В этом случае инфляция составит менее 10 процентов, а падение ВВП будет меньше, чем в 2015 году (показатель за прошлый год — минус 3,7 процента).

Коммерсант FM: «Отток средств клиентов банка совпадает с ухудшением российско-турецких отношений»

Турецкие банкиры задумались об уходе с российского рынка. Как пишет «Коммерсантъ», владельцы «Кредит Европа банка» выставили его на продажу. Это крупнейшая в России финансовая организация с турецким капиталом. По объему активов она занимает 52-е место в банковской системе страны. По информации газеты, сделку сопровождают специалисты Morgan Stanley. Пока обсуждается продажа банка с небольшим дисконтом к капиталу — он, по данным отчетности, составляет около 20 млрд руб. Владельцы «Кредит Европа банка» сворачивают бизнес в России из-за ухудшения отношений между Москвой и Анкарой, предполагает «Коммерсантъ». Директор по банковским рейтингам агентства RAEX Станислав Волков ответил на вопросы ведущей радио новостей Анны Казаковой.

— Насколько вероятно, что «Кредит Европа банк» будет продан?

— Если процесс такой запущен, акционеры готовы давать определенную скидку покупателям, то, как правило, такие сделки где-то через полгода завершаются.

— Кто может быть покупателем?

— Достаточно много сделок проводили Совкомбанк и Экспобанк, как раз именно с банками с иностранным капиталом, которые уходили с российского рынка.

— Будет ли банк продан с дисконтом?

— Да, очевидно, уже сами слухи о том, что банк продается, будут определенным образом негативно влиять на клиентскую базу, негативно влиять на качество работы сотрудников, и чем дольше эти переговоры будут идти, тем больше может быть дисконт. Поэтому я думаю, что дисконт определенный будет.

— Действительно ли ухудшение политической конъюнктуры может повлиять на решение владельцев «Кредит Европа банка»? Или, может быть, все-таки какие-то другие причины существуют?

— Мы уже сейчас видим определенный отток средств клиентов по отчетности за декабрь 2015 года у «Кредит Европа банка», и по времени он точно совпадает как раз с ухудшением российско-турецких отношений.

То есть, я думаю, следующий момент, который мы увидим в отчетности, — это ухудшение качества активов. Оно, как правило, с неким лагом отражается, но, очевидно, оно тоже будет.

— В России зарегистрировано еще как минимум пять банков с турецким капиталом. Что будет с ними?

— Они существенно меньше, и у них больше доля расчетного бизнеса, то есть меньше затраты на поддержание сети, они могут достаточно быстро свернуться и в этом свернутом состоянии существовать довольно долго, ожидая улучшения, допустим, конъюнктуры. Плюс продать их гораздо сложнее, потому что их ценность — это, по большому счету, ценность лицензии. То есть у них нет какого-то существенного бренда, нет существенной клиентской базы, их продажа поэтому если и возможна, то с очень большим дисконтом капитала.

Bankir.ru: Когда банк грабят изнутри

Классические ограбления банков постепенно становятся историей. Вместо вооруженных налетчиков и искусных взломщиков финансовым компаниям угрожают трудноуловимые хакеры. А параллельно в США набирает силу еще одна угроза, пишут в The New York Times Стефани Клиффорд и Джессика Сильвер-Гринберг. Все чаще главными исполнителями или соучастниками преступлений становятся мелкие банковские служащие, имеющие доступ к счетам и персональным данным клиентов.

Еще сравнительно недавно, говорится в публикации, работа кассира или операциониста в банке хорошо оплачивалась и пользовалась всеобщим почетом. Однако с появлением банкоматов, а затем и онлайн-услуг, потребность в банковских клерках резко пошла на спад, а вместе с нею упали престиж профессии и заработная плата.

По последним данным Бюро трудовой статистики (Bureau of Labor Statistics), на которые ссылается The New York Times, средняя зарплата операциониста составляет около $25,8 тыс. в год. По мнению прокуроров, это явно мало, если учитывать уровень ответственности, которая лежит на банковских служащих, и ту степень риска, которую они могут представлять. Работникам, чей труд оплачивается более чем скромно, сложнее устоять перед взяткой и соблазном воспользоваться чужими деньгами, считают специалисты в области банковской безопасности.

Авторы статьи в The New York Times приводят впечатляющую хронику хищений, раскрытых в последние годы. Меняются названия банков, городов и штатов, варьируются суммы нанесенного ущерба и формы противоправных действий — от передачи третьим лицам персональных данных клиента до присвоения его налоговых вычетов. Но главная отличительная черта всех перечисленных нарушений закона остается неизменной — за каждым из них стоит неприметная фигура скромного банковского служащего.

В центре преступных схем, пишет газета, чаще всего оказываются сотрудники розничных кредитных учреждений, которым для получения доступа к счетам клиентов и их персональным данным достаточно нажать несколько клавиш на компьютере. Одно из таких дел расследуется до сих пор. Подробно о нем в свое время сообщало агентство Bloomberg.

Служащий одного из офисов JP Morgan Chase в нью-йоркском районе Бруклин продавал персональные данные клиентов, включая PIN-коды банковских карт, мнимому сообщнику, который на самом деле был информатором ФБР. Уже будучи пойманным за руку и отстраненным от работы, неудачливый преступник, все разговоры которого записывались, пытался сбыть информацию еще о четырех клиентских счетах на общую сумму $150 тыс.

И это далеко не рекорд. В отдельных случаях, описанных The New York Times, размер ущерба, который был нанесен клиентам, а в конечном итоге банку, исчисляется миллионами долларов. Фигурант одного из громких дел недавнего времени, прежде чем попасться с поличным, успел за четыре года плодотворно поработать в трех чикагских банках. Итоговая сумма похищенных им и его сообщниками денег достигла $2 млн, а общее количество пострадавших, как говорится в материалах судебного разбирательства, составило как минимум 50 человек.

Особую группу риска и легкую добычу для злоумышленников, как пишут авторы статьи, представляют состоятельные клиенты преклонного возраста. Они чаще других склонны обращаться за помощью к банковским служащим, чтобы выполнить ту или иную операцию. И при этом без тени сомнения раскрывают всю доверительную информацию. В их глазах любой работник банка по-прежнему образец надежности и непогрешимости.

С одной стороны, на кону в таких случаях находятся очень крупные суммы. А с другой стороны, для подготовки и реализации наиболее распространенных воровских схем не требуется особых усилий или инвестиций. Достаточно завести своего человека внутри банка и приобрести недорогой карт-принтер для изготовления пластиковых карт. Объявлениями о продаже таких устройств переполнен интернет. Там же найдутся все дальнейшие инструкции из серии, как пишут авторы статьи, «Сделай сам». В числе других в публикации упоминается недавнее дело двух банковских клерков из Бруклина, которые с помощью поддельных пластиковых карт присвоили $400 тыс.

Прокуроры жалуются, что раскрытию преступлений, в которых замешаны служащие банков, часто мешают недочеты в регулировании. Так, чтобы избежать разоблачения, преступники, снимая деньги с чужих счетов, ограничиваются суммами меньше $10 тыс. Это тот порог, ниже которого не предусмотрены жесткие процедуры контроля. И если речь идет о хищениях с очень крупных счетов, могут уйти годы, прежде чем недостача будет обнаружена.

После событий 11 сентября 2001 года, пишет The New York Times, банковские учреждения в США обязаны тщательно проверять своих клиентов и отслеживать любую подозрительную активность на их счетах. Однако на самих банковских служащих подобные строгости не распространяются.

В большинстве случаев, говорится в статье, нанимая нового сотрудника, банк ограничивается проверкой, нет ли у новобранца криминального прошлого. И даже когда кража уже совершена, банки не всегда дают ход дальнейшему расследованию. Видимо, из-за боязни огласки, они просто увольняют пойманного за руку сотрудника. А тому ничто не мешает устроиться в следующий банк.

В этой связи в публикации приводится высказывание Дага Джонсона, старшего вице-президенты Американской ассоциации банкиров (American Bankers Association), отвечающего за политику в сфере платежей и кибербезопасность. Из его слов следует, что банки все же начинают реально оценивать масштаб опасности и намерены делиться друг с другом информацией о «проблемных» работниках.

Минувшим летом генеральный прокурор штата Нью-Йорк Эрик Т. Шнейдерман направил письмо в ряд крупнейших банков, включая JP Morgan Chase, Bank of America и Wells Fargo. В нем он настоятельно предложил ограничить доступ сотрудников к конфиденциальным данным клиентов, пишет The New York Times.

Сергей НИКОЛАЕВ

Коммерсант FM: Полицейские остудили пыл валютных заемщиков

Валютные ипотечники отменили все митинги на ближайшее время. Об этом «Коммерсантъ FM» заявили представители Всероссийского движения заемщиков в иностранной валюте. В понедельник ипотечники собрались у здания Центробанка. Они требовали пересчитать их кредиты по курсам 40 руб. за доллар и 50 руб. за евро. Затем участники протеста перекрыли Неглинную улицу. Девять человек были задержаны, сообщила представитель Всероссийского движения валютных заемщиков Снежана Ярощук.

«Гнев, недоумение, отчаяние людей выплескивается в абсолютно разные неконтролируемые формы. Мне предъявили обвинение по двум статьям — «Организация несанкционированных митингов» и «Неповиновение органам власти». По таким же статьям проходит еще один заемщик, остальным предъявлена статья «Организация незаконных митингов». Я не намерена теперь бегать на акциях, но менять свою позицию тоже не буду», — подчеркнула Ярощук.

Во вторник валютные заемщики отменили акцию протеста возле офиса ОТП-банка. Ранее они заявили, что руководство кредитной организации не общается с ипотечниками. В банке опровергли эту информацию. Топ-менеджмент готов обсуждать с клиентами условия кредитов, сообщила начальник управления маркетинга и связей с общественностью ОТП-банка Ольга Ромашкина.

«С заемщиками уже встречался топ-менеджмент банка, были назначены встречи, которые проходили в течение прошлой недели и идут на этой неделе. Ситуация у всех разная, поэтому решать все вопросы в групповом порядке не совсем целесообразно. Мы не говорим о каком-то общем курсе, который будет применяться ко всем заемщикам, — решение должно быть индивидуальным. У нас небольшой портфель валютной ипотеки, и у нас в прошлом году были успешные решения по реструктуризации», — рассказала Ромашкина.

Зампред комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков ранее заявил, что сейчас в России всего 25 тыс. валютных ипотечников. По оценкам экспертов, их количество достигает 150 тыс. В любом случае государству необходимо запустить программу поддержки таких должников, считает президент Национальной лиги ипотечных брокеров Владимир Лопатин.

«Никому не нравится очередная, если хотите, политическая сила. Вот такого рода коллективные сопротивления уже неплохо организованной группы, конечно, пугают. Проблема все-таки требует внимания со стороны государства, потому что валютные колебания формально не относятся к форс-мажору, но по сути надо признать, что такого рода скачки здесь уже требуют помощи. Не без участия государства это все сложилось», — напомнил Лопатин.

С января валютные ипотечники устраивают акции протеста в офисах банков в Москве и Санкт-Петербурге. Именно в этих городах проживает большая часть таких заемщиков.

Полина СМЕРТИНА

РБК: ВЭБ обеспечил рекордную доходность «молчунам» в 2015 году

За 2015 год Внешэкономбанк заработал для будущих пенсионеров 13,15% годовых. Это рекордный результат ВЭБа по итогам года с начала управления пенсионными накоплениями «молчунов».

Доходность расширенного портфеля пенсионных накоплений, в котором сосредоточено 1,99 трлн руб., по итогам 2015 года составила 13,15% годовых. Доходность портфеля госбумаг (22,7 млрд руб.) составила 15,31% годовых. Госуправляющий смог обогнать инфляцию, которая по итогам года составила 12,9% годовых.

ВЭБ по умолчанию управляет пенсионными накоплениями тех граждан, кто не выбрал частную управляющую компанию или негосударственный пенсионный фонд (так называемые «молчуны»). По данным ПФР на 1 июля 2015 года, в ВЭБ формировали свою накопительную пенсию около 52 млн человек.

По закону, с 2016 года взносы «молчунов» больше не будут идти на накопительную часть пенсии; 22% от заработной платы будут полностью направляться на страховую часть пенсии. Желающим продолжить отчислять взносы на накопительную часть пенсии, необходимо было до конца 2015 года передать свои накопления в частный пенсионный фонд или оставить свои средства в ПФР, но написать заявление о своем желании продолжить накапливать.

Результат ВЭБа за 2014 год был значительно хуже: 2,68% годовых по расширенному портфелю и -2,05% годовых по портфелю госбумаг. Инфляция за 2014 год составила 11,4% годовых.

Накопленная доходность за последние три года составила 7,43% годовых по расширенному портфелю и 6,48% годовых по портфелю госбумаг.

По словам директора департамента доверительного управления ВЭБ Александра Попова, основной доход в 2015 году был получен за счет корпоративных облигаций и облигаций Минфина, привязанных к инфляции. «Доля облигаций, привязанных к инфляции, составляет около 20% портфеля», — сообщил он. Также у ВЭБа в портфелях есть облигации «Почты России», РЖД, ФСК.

Ранее ВЭБ сообщил, что совокупный доход от инвестирования пенсионных накоплений, которые находятся под его управлением, в 2015 году составил 237,3 млрд руб. При этом только в октябре—декабре 2015 года инвестирование пенсионных накоплений принесло 70,6 млрд руб. «Абсолютный размер доходов от инвестирования расширенного портфеля стал рекордным за 11 лет управления пенсионными накоплениями», — говорил Попов (цитата по «Интерфакс»).

На 2016 год у ВЭБа «осторожная стратегия инвестирования», сказал Попов. «Стратегия будет зависеть от объема средств, которые необходимо будет передать в ПФР, а затем в частные фонды», — сказал Попов, добавив, что сейчас для этого зарезервировано 400 млрд руб.

Александр Попов сказал, что на стратегию ВЭБа также влияет решение правительства о продлении моратория на формирование пенсионных накоплений. «Если мораторий будет и в 2016 году, то это позволит нам покупать более долгосрочные бумаги. В ином случае мы будем ориентироваться на более краткосрочные вложения, чтобы обеспечить ликвидность активов», — пояснил он.

По словам Попова, в аналогичной ситуации находятся и НПФ. «С учетом того, что более 50% заявлений в 2015 году было подано о переходе в другой частный фонд, НПФ также вынуждены держать накопления в коротких инструментах. Это, конечно, мешает им быть долгосрочными инвесторами», — сказал он.

Попов напомнил, что в прошлом году ВЭБ передал частным фондам около 425 млрд руб. При этом по его словам, чтобы обеспечить возврат средств из портфеля госбумаг ВЭБу пришлось продавать облигации. «Но конъюнктура была хорошей и мы на этом даже заработали», — подчеркнул Попов.

Альберт КОШКАРОВ, Екатерина МЕТЕЛИЦА

Slon.ru: Наталия Орлова: «Население фактически оплачивает кризис»

Корреспонденты Economy Times поговорили с главным экономистом «Альфа-банка» Наталией Орловой о структурных проблемах экономики, банковском кризисе и о том, какой инфляции ожидать в новом году.

– У нас новый год получился очень бодрящим. Когда мы в редакции прикидывали прогнозы на 2016 год, то шутили, что цены на нефть ниже нуля не упадут. Но скорость падения впечатляет.

– В 2016 год мы входим, по сути, с новым раундом негативных факторов, которые в основном связаны с динамикой цен на нефть. Проблема заключается в том, что почти не видно факторов, которые могут оказать поддержку нефтяному спросу. Следует также помнить, что ФРС повысила свою процентную ставку. Хотя теперь нестабильность финансовых рынков может заставить ее взять некоторую паузу, тем не менее намерение США повышать ставку, с одной стороны, и падение цен на нефть – с другой, – это факторы давления на платежный баланс России. Это парализует возможность задействовать бюджетный фактор, который в 2009 году был использован для контрциклического ответа на кризис. И в 2009 году рост расходов бюджета происходил в реальном выражении – то есть они росли, опережая инфляцию.

В 2015 году рост бюджетных расходов в России был вровень с инфляцией. Восприятие того, что происходит в 2016 году году, сильно связано с нашими настроениями, ожиданиями. Еще несколько месяцев назад было ощущение, что мы прошли дно кризиса и сейчас будет улучшение за счет внешних факторов. Во-вторых, была ставка на бюджетную политику – отчасти потому, что мы все-таки входим в электоральный цикл, от которого многие ждали поддержки. И сейчас эта концепция, эти ожидания рушатся, потому что неожиданно быстрое падение нефти будет ограничивать использование бюджетной политики. Фактически экономика осталась один на один с сокращающимся спросом и с необходимостью на это отвечать, не используя внешний стимул, не опираясь на бюджет, не рассчитывая на то, что улучшится внешняя конъюнктура.

– Потому что у бюджета просто нет больше резервов?

– По поводу бюджетной политики, мне кажется, существует определенная развилка. Мы все знаем, что, когда экономика уходит в рецессию, любое правительство должно думать о возможностях стимулировать экономику – это нормальная реакция. Кто, если не бюджет, если не правительство, в условиях кризиса будет как-то обеспечивать спрос? Мне представляется, что позиция, которая у нас обсуждается, с точки зрения экономии бюджетных расходов, безусловно, объяснима.

Но сейчас инициатива экономических трансформаций в значительной степени исходит от Минфина, а он, естественно, по своему статусу отвечает за стабильность бюджета. Поэтому Минфин сейчас задает тон, прокладывает русло экономической дискуссии, которая направлена на то, чтобы сберечь Резервный фонд, сократить расходы, и мне кажется, это создает дополнительно ложную иллюзию того, что правительство просто не хочет тратить деньги. А проблема в том, что у правительства нет инструментов. Они, может быть, и готовы были бы рассматривать возможности поддержки экономики, но у нас очень высокий уровень неэффективных бюджетных расходов, и это сочетается с отсутствием экономической повестки в более широком смысле.

Грубо говоря, одно дело – потратить средства на инфраструктурный проект в условиях, когда есть общая концепция: как мы пригласим частный капитал, как частный капитал воспользуется этим инфраструктурным проектом. Другое дело, когда, как сейчас, частный капитал не задействован, когда он не готов инвестировать, иностранные инвесторы вообще уходят, есть сложности, связанные с санкциями. И тогда мультипликатор от госрасходов очень маленький. И конечно, с позиции Минфина понятно, что сейчас не самое правильное время…

– Чтобы активно инвестировать за счет государственных средств…

– Тем не менее я хочу подчеркнуть, что ситуация с бюджетом не столь катастрофична. Такой она нам представляется потому, что Минфин все время говорит: нам нужно экономить, скоро будут проблемы. Это естественно, что они говорят об этом. Но в реальности проблема заключается в том, что экономика оказалась в ловушке структурных ограничений, именно эта проблема для России ключевая, а не то, как удержать сбалансированным бюджет.

Почему бюджет уходит в дефицит, почему об этом так беспокоятся представители Минфина? Потому что у нас слабо растут доходы бюджета, а доходы слабо растут, потому что экономика не растет. Проблема не в том, что есть социальные обязательства – они есть во всех странах. А в том, что у нас доходная база отстает в своей динамике и перспективы ее роста очень ограничены.

Фокус экономической дискуссии сейчас должен сходиться на том, что делать со структурными ограничениями экономического роста. И тут принципиален инвестиционный фактор. Даже в начале 2000-х, когда у нас был экономический бум, многие компании инвестировали в сегменты, которые обслуживали потребление, и в меньшей степени поддерживали производство. Инвестиционный рост был, но не совсем того качества. А сейчас, когда такая волатильность валютного курса, вообще инвестировать крайне сложно, многим просто выгоднее купить валюту и либо заработать на переоценке, либо заплатить по долгам.

– Говоря и об инвестициях, и о поддержке экономики, регулярно указывают на удорожание кредитных ресурсов, которые стали дороже из-за высокого уровня инфляции. Поэтому активно обсуждается ставка ЦБ. Вы видите перспективы того, что в начавшемся году эта ставка будет снижаться, или, наоборот, условия таковы, что мы даже столкнемся с ее дальнейшим ростом?

– Как запустить инвестиционный рост? Я абсолютно не согласна с точкой зрения, что у нас нет инвестиций, потому что деньги дорогие. Мы страна, которая с 2010 года генерировала отток капитала на уровне $50–60 млрд в год на фоне роста внешнего долга. То есть этот отток капитала не был связан с погашением внешнего долга. Это, безусловно, означает, что компаниям та доходность, которую они могут получить здесь, не казалась приемлемой. Поэтому вопрос не в том, сколько стоят кредитные деньги, а в том, сколько компании могут здесь заработать. Почему эта доходность низкая и некомфортная для компаний? Потому что она сейчас искусственно сдерживается разными административными, структурными факторами.

Возьмите продовольственные санкции. Они, конечно, создают люфт для отдельных компаний, секторов на какой-то период времени, делают их товары конкурентными. Но если санкции будут сняты через год, окажется, что эти компании проинвестировали в расчете на внутренний рынок, а он уйдет импортерам. И очень много таких моментов, которые, безусловно, сдерживают вложения. Непонятна структура рынка: уйдут ли иностранцы, не уйдут, увеличится ли доля госкомпаний. В целом это то, что называется экономической неопределенностью.

– То есть вы считаете, что это не только и не столько вопрос дефицита денег и их стоимости, сколько неуверенность экономических агентов в том, куда вкладывать, нужно ли вкладывать…

– Абсолютно верно. По поводу процентной ставки – если посмотреть на соответствующий график, вы увидите, что реальная ключевая процентная ставка в 2009 году была выше, чем сейчас. Потому что в реальности ЦБ сейчас проводит по мере возможности очень стимулирующую политику. Концепция происходящего в России состоит в том, что бюджет стараются держать жестким, а монетарную политику достаточно комфортной, в той мере, в какой это сегодня может быть. По моим представлениям, процентная ставка 11%, когда у нас инфляция не опускалась ниже 13% в течение всего 2015 года, – это супермягкая политика. Для меня стало неожиданностью, когда в начале 2015 года ЦБ, продолжая настаивать на намерении таргетировать инфляцию, перешел к политике резкого сокращения процентной ставки, это было крайне сложно объяснить.

– Такое впечатление, что это был некий политический жест в сторону тех, кто требовал снижения ставки.

– Ну, наверное, там было беспокойство за финансовое положение банков. Потому что банки брали много денег в ЦБ. Наверное, там был комплекс причин. Но я говорю о том, что хотя сейчас деньги и дороже, чем в начале 2000-х, но они все-таки дешевле в реальном выражении, чем в 2009 году. Просто в России за последние 15 лет сформировалась привычка, что деньги в реальном выражении не должны ничего стоить – у нас всегда инфляция была выше, чем процентная ставка. И все привыкли, что фактически деньги просто бесплатны, а тут вдруг за них что-то хотя бы надо платить. То, что деньги сейчас должны быть дороже в условиях санкций, – это совершенно нормально. Мы все-таки отрезаны от мировых финансовых рынков.

Вы меня спросили про прогноз. Я не жду, что ставку могут снижать. Может быть, в 2016 году во втором квартале будет короткое окно, но я не думаю, что Центробанку имеет смысл им пользоваться – бросаться снижать ставку. С другой стороны, я не думаю, что будут и повышать. Я думаю, что подход Центрального банка заключается в том, чтобы не шокировать больше экономику новым повышением процентной ставки. Ставка 11%, с одной стороны, не очень низкая, но с другой – повышать ее тоже не требуется. Потому что худший сценарий для ЦБ – снизить ставку, а потом через какое-то время повысить, то есть создать значительную волатильность процентной ставки. Это сценарий, которого они будут стараться избежать.

– Если говорить о прогнозе инфляции, вы полагаете, что она в этом году останется двузначной?

– У меня сейчас прогноз – 10%, это с учетом того, что у меня гораздо более пессимистичная оценка эффекта от турецких санкций (мы считаем, что это может дать дополнительно к инфляции от 1% до 1,5%, у официальных источников – это 0,2–0,5%). В моем прогнозе есть запас прочности на случай любых негативных сюрпризов. Вполне возможно, что инфляция по факту будет чуть ниже – 9–9,5%, но, учитывая риски внешней среды, я предпочитаю сохранять консервативный прогноз.

– Инфляция у нас сильно связана с валютным курсом. А он связан с нефтью, с платежным балансом, с выплатой внешнего долга. При этом нельзя сказать, что у нас в экономике острый дефицит валютных средств. Вы недавно говорили, что валютные резервы у предприятий на счетах достигают уже $160 млрд, и они просто не используют эти деньги, потому что держат их как подушку безопасности. И даже пытаются еще и нарастить эти резервы. При этом необходимость выплат по внешним долгам в наступившем году сокращается. И торговый баланс остается тоже в плюсе, потому что резко падает импорт. Вы думаете, что только нефть может двигать рубль еще ниже?

– В принципе да. Нефть – это ключевой фактор движения вниз. Сейчас вырисовывается, что у нас отток капитала в 2015 году – это были в основном платежи по внешнему долгу, а не просто спекулятивные сделки, то есть стремление уходить в валюту. И это очень хорошая новость. Со временем, поскольку мы гасим внешний долг, это давление на капитальный счет будет сокращаться. Я от капитального счета подвоха не ждала бы. А когда мы смотрим на текущий счет, на торговый баланс, там действительно ключевое – падение цен на нефть, но поскольку сейчас это транслируется через курс, то импорт сразу быстро сжимается. И фактически мы все время остаемся в профиците по текущему счету.

– Вы однажды определили предел обменного курса на уровне 80–85 рублей за доллар, а дальше экономик&#1072